?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry

Шесть лет не писал я сюда. Но раз уж оригинал текста, который хочу я показать вам, был автором опубликован тут, то и репост тоже полезно тут сделать. А речь, собственно, вот о чём:
Когда есть Большой ГосЗаказ о встречах с маленькими человечками уже не вспоминают. Просто берут и делают. И очень жалко, что то что могло стать трепетной историей первой любви, стало газетной передовицей. Новый фильм Пиманова я еще не видел. Но вот все, что описано далее, происходило на моих глазах.

Оригинал взят у cerdo_rojo в Фильм о Крыме.
Идея такого фильма родилась у меня в марте 2014 года, когда Крым присоединился к России. Поначалу казалось, что это замечательная идея для анимационного фильма в стильной и завораживающей манере Миядзаки. Образ баркаса с двумя мальчишками на борту, идущего сквозь бурю через Керченский пролив в судьбоносную ночь с 26 на 27 февраля, был настолько ярок и красочен, что требовал какого-то необычайно романтического воплощения. Позже, начав разрабатывать эту идею всерьёз, я понял, что в рамках художественного игрового кино она заиграет новыми красками. Привнесение в нашу окружающую жизнь мощного заряда романтики - это именно то, что крайне редко встречается на современном экране. Под «романтикой» я подразумеваю не принцев на белых яхтах, или историй о миллионерах и бедных девушках, а то светлое, что живёт в душе каждого из нас, иногда прорываясь наружу. По мере разработки характеров и развития сюжета, как это всегда бывает, герои оказались совсем не такими, какими виделись поначалу, а более живыми и человечными. Но романтика, может быть, чуть более гиперболизированная, чем наша повседневная, в них осталась, и звала их к красивым словам и необычайным поступкам.

Кино должно быть таким, чтобы после его просмотра хотелось жить. Плакать, смеяться и влюбляться. Оно должно бередить и тревожить струны в душе зрителя, звать его в неведомые дали, делать его добрее, лучше и чище. Пусть хоть чуть-чуть, пусть почти незаметно. Рано или поздно, это всё равно принесёт свои плоды. Думая, с чем можно отождествить эту историю, я вспоминаю фильмы Ильи Фреза, книги Владислава Крапивина. Это история о вечных ценностях, о любви, о дружбе, история красивая и честная. История о присоединении Крыма, показанная через призму первой подростковой любви.

Спустя три года фильм почти об этом снял Алексей Пиманов. Разумеется, он совсем непохож на мою историю. И герои там постарше (это чтобы тему сисек и половой ебли можно было полнее раскрыть). И девушка там из Киева, а парень из Севастополя (это чтобы псевдошекспировского хохлосрача немного вбросить). Ну и всякие свистелки-перделки, типа стрельбы с погонями. Пресловутые вечные ценности каждый понимает по-своему.

Общей остаётся только сама идея фильма - история присоединения Крыма через историю любви. Идея, конечно, кривовато слеплена, перекособочена и вываляна в перьях, но эта недоделанность традиционна для нашего кино. У Михалкова, наверное, вышло бы ещё хуже.

Раньше мне казалось, что фильмы Пиманова, основанные на недурных задумках, остаются сырыми и банальными потому, что ему не хватает хорошей сценарной основы. Теперь мне эта ситуация напоминает весёлый стишок неизвестного мне автора:
За что бы Алексей не брался,
Всё превращается в говно.
А если за говно берётся -
То просто тратит меньше сил.

Мой сценарий я отдал на прочтение Алексею Пиманову 30 августа 2014 года. В начале 2016 года он начал снимать свою историю с другими героями и фабулой, основанную на том же, выражаясь голливудским языком, хай-концепте. Судя по времени и усилиям, затраченным им на то, чтобы переварить первоначальную основу, она была неплохой.

Те, кому интересно, могут прочитать её в виде сценария. Историю, которая уже никогда не будет снята.

Дотянуться до лета

Сцена 1. Натура. Пляж.

Титр "2014 год. Побережье Керченского пролива."
Хмурое утро. Море ещё не успокоилось после бури. Грозовые тучи уходят к горизонту. Послештормовой пляж усеян обычным морским мусором: водоросли, битые и целые ракушки, обломки древесины. Среди всего этого на берегу лежит опрокинутый набок выброшенный из моря рыболовецкий баркас. Рядом с ним стоят машины милиции и скорой помощи, вокруг выстроено редкое оцепление из вежливых людей в камуфляже. К одному из них подходит местный житель, старый седобородый татарин.
ТАТАРИН.
Селям алейкум. Не подскажешь, уважаемый, что здесь случилось?

Крепкий молодой парень в камуфляже, тяжело вздохнув, неохотно отвечает.
ПАРЕНЬ.
Двое пацанов на баркасе разбились.

Татарин сокрушённо цокает языком.
К оцеплению лихо подкатывает старый потрёпанный "пассат". Из него пулей вылетает молодая девчонка и бежит к баркасу. Мужчина средних лет, её отец, сидящий за рулём, тоже выскакивает и кричит ей вслед.

МУЖЧИНА.
Аля, стой!

Сидящий рядом с ним старый дед, провожает девочку взглядом, и еле заметно усмехается.
ДЕД.
Уже не остановишь.

И действительно, девчонка, прорвавшись сквозь не успевшее шелохнуться оцепление, расталкивает бригаду врачей, бросается к светловолосому мальчишке, неподвижно застывшему на красном от крови песке и кричит в слезах.

АЛЯ.
Димка! Я прошу тебя, не умирай! Очнись, Димка, ну очнись же пожалуйста!

Сцена 2. Натура. Пляж.

Титр "2012 год. Побережье Керченского пролива."
Пляж заполнен загорающими и купающимися людьми. Яркая холёная женщина, лениво приподнявшись с коврика кричит.

МАТЬ ДИМКИ.
Димка! А ну живо на берег! Слышишь меня? Вылезай из воды сейчас же!

Димкин отец, лежащий рядом, отвечает ей, не отрываясь от своего ноутбука.

ОТЕЦ ДИМКИ.
Да ладно, брось, пусть плещется.

МАТЬ ДИМКИ.
Да он круглое лето плещется. Куда столько-то? Мои каждый год жалуются. Во, идёт, наконец.

Димка бежит к родителям, взмахивая на бегу головой и стряхивая с волос воду. Не заметив, он налетает на Алю, идущую вдоль берега с корзиной пирожков.

АЛЯ.
Ты что, кретин, слепой, что ли?
ДИМКА.
Нет, просто такую пигалицу трудно заметить.

Аля в гневе хищно прищуривает глаза, а Димка, разглядев её, мгновенно меняет тон.

ДИМКА (улыбаясь).
Простите за шутку, мадмуазель. Я был просто ослеплён вашей красотой.
АЛЯ (рассерженно).
Ну, знаешь... (Не удержавшись, улыбается в ответ). Ты откуда такой взялся?


Мать Димки из-под ладони глядит вдаль, наблюдая за ними.

МАТЬ ДИМКИ.
Ну нормально. Опять девочку закадрил. Дима! Иди сюда!

Димка вдалеке пожимает плечами и разводит руки, показывая маме, что не может и не хочет идти.

ОТЕЦ ДИМКИ.
Да лежи ты спокойно. Пусть себе резвится.

Мать Димки обречённо взмахивает рукой, и снова ложится загорать.

ДИМКА (поворачиваясь к Але).
А хочешь, я тебе помогу?

АЛЯ (насмешливо).
Тебя же мама не пускает.

ДИМКА.
Уже пустила!

Сцена 3. Натура. Степь.

Аля и Димка с опустевшей корзиной идут по степи.

АЛЯ.
Аля - это для своих, а вообще-то меня Алиме зовут. Была такая настоящая татарская героиня, и в честь её мой дед...

ДИМКА.
А кто у тебя дед?

АЛЯ.
Он у меня крутой!

Сцена 4. Интерьер. Дом.

На стене висит военная фотография молодого татарина в офицерской форме с орденами и медалями. Рядом он же, немного постарше, за кульманом в КБ. Рядом, уже зрелый седоволосый, в конце 60-х, с молодой русской женой и ребёнком на пороге роддома. Рядом, уже постаревший, с женой и взрослой дочкой. Рядом снова в КБ со своим молодым учеником, в котором угадывается Алин отец. Рядом с женой и родственниками на свадьбе своей дочки и ученика. Рядом вместе с ними на пороге роддома. Рядом, уже совсем старый, с дочкой, юной Алей, и её отцом.
Под фотографиями за скромно накрытым столом сидит сам дед, пристально вглядывающийся в Димку.

ДЕД.
Загар у вас, молодой человек, въевшийся, а вы здесь совсем недавно. Как так получилось?

ДИМКА.
У меня бабушка с дедушкой на Тамани, я каждое лето у них.
А сейчас на месяц с родителями в Крым.

АЛЯ.
Но это же глупо, сюда ездить, когда там родственники, правда, дед?

ДИМКА (пожимая плечами).
Так родители решили...

Сцена 4. Интерьер. Квартира.

Большая хорошо обставленная кухня в Петербургской квартире. За кухонным столом сидят и завтракают Димка и его родители.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Этим летом я месяцок выкроил. Думаю в Крым с вами махнуть. Вы как на это смотрите?

ДИМКИНА МАМА.
Ну зачем Крым какой-то, мои же в Таманском каждое лето нас всех вместе ждут?

ДИМКИН ОТЕЦ (поморщившись).
Ну какая Тамань, зачем опять, как ватники какие-то, к предкам переться? Нормально надо, как цивилизованные люди, в хорошем отеле, с полным сервисом. Хватит уже жить этими совковскими мерками.

Сцена 5. Интерьер. Дом.

Аля, её дед и Димка продолжают сидеть за столом.

ДЕД.
А кто ваш отец по профессии?

ДИМКА.
Он режиссёр, сериалы снимает. "Бандитский след" ты смотрела?

АЛЯ.
Прости, но мы такую ерунду не смотрим. Кино должно быть другое, такое, чтоб плакать и смеяться, и на крыльях лететь, правда, дед?

ДИМКА (слегка насупившись, к деду).
А вы сами в милиции раньше работали, что всё время спрашиваете?

ДЕД.
Нет. Я инженером был, строил мосты и дамбы. А спрашиваю потому, что моя внучка впервые кого-то в наш дом привела, а я о ней забочусь. Она одна на свете у меня. Она, да её отец, больше никого.

Сцена 6. Натура. Дорога. В машине.

По дороге бодро катит старенькая "копейка". За рулём сидит Алин отец, рядом с ним Димкин отец. Сам Димка, его мама и Аля на заднем сидении.

АЛИН ОТЕЦ.
Миллионов, конечно, извозом не заработать, но на жизнь нам хватает. А гидроинженеры у нас уже давно никому не нужны.

ДИМКИН ОТЕЦ.
А чем-нибудь другим не пробовали заняться? Дело своё открыть?

АЛИН ОТЕЦ.
Да какой из меня бизнесмен? Пробовал, конечно, в 90-е. И в Польшу ездил челноком, и на рынке торговал. Не моё это. Торгую, а в глаза людям совестно смотреть, как будто из кармана у них беру. Да по сути, так оно и есть, извращённая форма стоимости.

ДИМКИН ОТЕЦ (теряя интерес).
А-а, понятно.

Сцена 7. Интерьер. Купе поезда.

В купе стоящего на вокзале поезда сидят Димкины родители и смотрят в окно на прощающихся Димку с Алей.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Лучше бы нормальное такси из отеля заказали.

ДИМКИНА МАМА.
Всю дорогу на какой-то пружине сидела.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Вот-вот. На нормальную машину заработать не могут, а туда же! Откуда вот эта совдеповская гордость у каждого нищеброда! Я ему деньги за поездку даю, он отказывается. Нет, эта страна так и останется совком, пока это рабское сознание у людей не вымрет.

Димка с Алей на платформе о чём-то говорят, но слов их в купе не слышно. Внезапно Аля, словно взметённая ветром, делает шаг вперёд, и обнимает Димку.

ДИМКИНА МАМА.
Ого, ты только глянь!

Так же резко Аля отрывается от Димки и уходит по платформе не оглядываясь. Димка несколько секунд смотрит ей вслед, потом бежит к вагону с улыбкой.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Хм. Эффектно.

ДИМКИНА МАТЬ.
А может зря ты про гордость? Он просто от чистого сердца помог. (Усмехнувшись). Он нас уже почти родственниками считает.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Ну да. Ловко он её окрутил.

ДИМКИНА МАТЬ.
Ты думаешь? А может всё наоборот?

В купе входит Димка.

ДИМКИНА МАТЬ.
Может это она его? Мальчик из Петербурга, лакомый кусок. Есть такие, которые за прописку на что угодно пойдут. Видишь, она же сама ему на шею вешается.

ДИМКА.
Мама, замолчи!

ДИМКИН ОТЕЦ.
Не смей орать на мать! (К Димкиной маме). Ну ты, знаешь, тоже даёшь. Зачем так-то? Сама же из Тамани в Питер за мной пошла.

Сцена 8. Интерьер. Натура.

Попеременно чередуются заснеженные пейзажи Крыма и Петербурга, спешащие люди, полупустые кафе, огни витрин, одинокие фонари, последние трамваи, птицы, мёрзнущие на проводах, очереди в метро, пустые зимние парки, пар из люков, мерцание реклам, старушки на скамейках, автомобильные пробки, дети на детских площадках, снегоуборочные машины, корабли у причала, дворники, уличные торговцы, нарядные ёлки, мигающие светофоры, Деды Морозы и многое, многое другое, что заполняет нашу бескрайнюю страну.
На фоне всего этого мы видим то Алю, то Димку. Меняется, время суток, меняются их одежды и причёски. Одно остаётся неизменным: они сидят у своих копьютеров и пишут друг другу. И через засеженную страну несутся поочерёдно два детских голоса.
АЛЯ. Прости, вчера не вышла на связь, допоздна со школьным спектаклем возились. А дед целый день за компом сидел.
ДИМКА. Я на днях классный фильм смотрел, тебе бы понравился.
АЛЯ. А у нас всё снегом замело, представляешь, как красиво?
ДИМКА. Всё, точно решил: пойду учиться на режиссёра. Отец, правда, делает вид, что не доволен. А на самом деле, мне кажется, доволен. Смешно, правда?
АЛЯ. Мою картину снова на областную выставку берут. Отец с дедом уже смеются, говорят: персональную выставку пора делать.
ДИМКА. Предки меня на "Машину времени" таскали. Говорят: настоящий рок. А по-моему попсня какая-то.
АЛЯ. Привет! С днём рождения тебя!
ДИМКА. А я уже знаю, что тебе летом подарю.
АЛЯ. Я тебе следующим летом так много показать хотела!
ДИМКА. Я приеду. Постараюсь изо всех сил.
АЛЯ. А родители что?

Димка, тяжело вздохнув, набивает на компе ответ "Родители - вредители :((("

Сцена 9. Интерьер. Квартира.

На кухне завтракают Димка и его родители.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Везде одно и тоже: тупость и невежество. Я думал Украина правда одной ногой в Европе, а там та же грязь и хамство. Нет, следующим летом только в Европу.

ДИМКИНА МАТЬ.
А куда?

ДИМКИН ОТЕЦ.
Испания, или Греция, пока не знаю. Потом решим.

ДИМКИНА МАТЬ.
Тебе же, вроде, в Крыму понравилось?

ДИМКИН ОТЕЦ (усмехаясь).
Это вон, Димке понравилось, а не мне.

ДИМКА (насупившись).
Я ни в какую Европу не поеду!

ДИМКИНА МАТЬ.
Ну и отлично. Значит, мы с папой поедем вдвоём. А ты - к бабушке с дедушкой, в Таманский.


Сцена 10. Интерьер. Дом.

За колышущейся занавеской приоткрытого окна буйство красок летнего утра. На стене тикают старые ходики. За накрытым столом сидят и ждут Димкины дедушка и бабушка.

ДЕДУШКА.
Может, пора его будить? И так остыло уже.

БАБУШКА.
Ничего, я подогрею. Пожалей ты его, совсем ведь ночью приехал.

ДЕДУШКА.
Да брось ты, ну что ты прямо как наседка. Он здоровый парень уже.

Дверь распахивается и на веранду вихрем врывается полуодетый Димка, продолжая одеваться на ходу.

ДИМКА.
Доброе утро! Я завтракать не буду!

БАБУШКА.
Димочка, как так? В завтраке вся сила, ты хоть чуть-чуть то перекуси.

ДИМКА.
Не, не. Спасибо, бабуля, дедуля, мне некогда!

Димка чмокает бабушку в щёку, и, схватив на ходу с тарелки бутерброд, выбегает с веранды. Бабушка растерянно смотрит ему вслед.

ДЕДУШКА (печально улыбнувшись).
Ну что, Настюха, дождалась внука? Давай, заново завтрак грей.

Сцена 11. Натура. Пирс.

У причала покачивается на воде пара рыболовных баркасов. На палубе одного из них бородатый мужичок в выцветшем тельнике возится со снастями. Рядом Димка беседует со своим сверстником - загорелым армянским мальчишкой.

ДИМКА.
Но ты же обещал, Давид! Ещё тем летом.

ДАВИД.
Я тебе что обещал, да? Я тебе рыбалку обещал, а не через пролив плавать! Что я отцу скажу?

Бородатый матрос подходит к Давиду, и, похлопав его по плечу, мычит что-то нечленораздельное.

ДАВИД (изумлённо).
Ты что, Макарыч, хочешь нас через пролив везти?

Макарыч, улыбаясь, довольно кивает. Потом стучит пальцем по часам на запястье и показывает два пальца.

ДАВИД.
Через два часа пойдём. Ну ты везунчик, Димка!


Сцена 12. Интерьер. Дом.

Дверь распахивается и на пороге кухни появляется серьёзный и решительный Димка с рюкзаком в руках.

ДИМКА.
Деда, ба, простите меня, пожалуйста.

БАБУШКА.
Конечно, Димушка, а что случилось-то?

ДИМКА.
Я в Крым уезжаю. На всё лето.

Наступает мёртвая тишина, только тикают ходики на стене.

БАБУШКА.
К-как? В какой ещё Крым? Никуда тебя не пущу, и не думай даже!

ДЕДУШКА (уже всё осознав).
Ну подумай сам, что мы родителям-то скажем?

ДИМКА.
Соврите им что-нибудь. Они же вам всё время врут.
Я вас люблю, понимаете? И вернусь ещё, и поживу у вас в конце лета неделю, или две, но сейчас мне очень, очень надо, понимаете?

Глаза бабушки наполняются слезами, руки начинают мелко дрожать. Дедушка мягко накрывает её ладони своей.

ДЕДУШКА.
Езжай. Если, конечно, так надо. Только смотри, Дима. Две недели нам железно обещай.

ДИМКА.
Обещаю.

Димка подходит к старикам и накрывает их руки своими.

ДИМКА.
И спасибо вам. Я знал, что вы у меня такие!


Сцена 13. Натура. Море.

Весело тарахтит баркас, разрезая широким носом мелкую рябь.
Димка с Давидом, сидят на баке, Макарыч в рубке стоит за штурвалом.

ДАВИД.
Макарыч - знатный контрабандист. Любит в Крым гонять, когда настроение у него такое.

ДИМКА.
Вообще-то это странно, я читал, что не бывает немоты без глухоты.

ДАВИД.
Значит, бывает. Папа говорил, что его в Афганистане контузило. Если б не это, так он бы уже весь мир исходил. Он же моряк от рождения.

Димка не отвечает, напряжённо вглядываясь вдаль.

ДАВИД.
И баркас, кстати, не целиком наш, а напополам с Макарычем.

Макарыч, дав короткий гудок, высовывается из рубки, и машет мальчишкам руками, указывая впред. Но Димка, уже привстав на ноги, сам видит на взгорке далёкого берега девичью фигурку в белом платье.


Сцена 14. Натура. Берег.

Аля, глядящая из-под ладони, вдаль, улыбается. Баркас даёт второй гудок, и Аля бежит со взгорка к берегу.


Сцена 15. Натура. Берег.

Димка и Аля стоят по колено в воде, ничего не замечая вокруг.
Давид с баркаса, стоящего на якоре невдалеке, машет руками.

ДАВИД.
Димка! Вещи забери, Макарыч назад домой идти хочет!


Сцена 16. Натура. Степь.

Димка и Аля идут по нагретой солнцем степи.

АЛЯ.
Какая палатка, это курам на смех. Нет, мы с дедом уже решили, жить будешь на старой веранде.


Сцена 17. Интерьер. Дом.

Старая веранда похожа на странную смесь кладовки с библиотекой. Утренний солнечный свет, проходя через занавески, красит причудливым узором книги, всякие удивительные вещи, выкинуть которые у хозяев не поднимается рука, и Димку, спящего на оттоманке. Окошко распахивается, и в него, откинув занавеску, наполовину просовывается Аля.

АЛЯ.
Димка, хватит дрыхнуть. Девять часов уже.

ДИМКА.
Ну поимей совесть, позавчера с поезда, вчера с Тамани. Я же не спал почти.
АЛЯ.
Вставай, лежебока. Сам же на пляж хотел!


Сцена 18. Натура. Пляж.

Димка и Аля лежат на песке людного пляжа. Мимо проходит пляжный торговец, торгующий пирожками.

ДИМКА.
Да-а, твой бизнес терпит в этом сезоне серьёзные убытки.

АЛЯ.
Плевать. Есть вещи важнее. Я в том году просто папе на машину помочь хотела. А вообще понять не могу, как можно без толку целый день на пляже валяться.

ДИМКА.
Ну вот приедешь в Питер, круглыми днями ведь будешь из музеев не вылезать.

АЛЯ.
Ну ты сравнил! Пляж и Эрмитаж.

ДИМКА.
У Высоцкого была такая рифма.


Сцена 19. Интерьер. Дом.

На кухне сидят за обеденным столом Димка, Аля и её дед, продолжая начатый разговор.

ДИМКА.
Хорошо, пусть лично вас не выселяли, но всё равно не понимаю, как можно с этим смириться! Целый народ несправедливо наказать. Такое прощать нельзя.

ДЕД.
Вот ты, Дима, что делаешь, когда тебя родители несправедливо наказали? Бежишь жаловаться чужому дяде?

ДИМКА.
Ну вы сравнили! То родители.

ДЕД.
А государство и есть родитель. А народы, которые в нём живут - его дети. Родителей не выбирают. Их можно даже не любить. Но предавать их всё равно нельзя.


Сцена 20. Интерьер. Двор.

Во дворе дома, под гроздьями зеленеющего винограда, в вечерней полутьме светит фонарь. За праздничным столом с тортом и свечами сидят Аля, её дед, отец, и Димка.

ДИМКА.
И я тебя тоже поздравляю. Держи вот.

Димка вытаскивает из-под стола объёмную деревянную коробку.

АЛЯ.
Это же этюдник! Димка, какой ты...

Не найдя нужных слов, Аля перегибается через стол, и, притянув Димку за голову, быстро и горячо целует его.


Сцена 21. Натура. Скала.

Аля лезет по скале наверх. Димка с этюдником на плече отстаёт от неё на десяток метров.

АЛЯ.
Давай, давай!

ДИМКА.
Может хватит уже?

АЛЯ.
Нет, выше! Нам ещё выше!


Сцена 22. Натура. Скала.

Аля у расставленного этюдника пишет пейзаж. Димка сидит рядом.

ДИМКА.
Жалко, что люди летать не умеют, представляешь, мы бы сейчас прыгнули и полетели. Над скалами, над степью, над морем, вдаль, до самого горизонта.


Сцена 23. Натура. Пляж.

Димка и Аля идут по пустынному закатному пляжу.

АЛЯ.
Догоняй!

Аля бросается бежать к алому солнцу на горизонте, Димка бежит вслед за ней.

Сцена 24. Натура. Пляж.

Невдалеке от берега Димка и Аля плавают в огромной надутой камере от трактора. Аля ест мороженое.

АЛЯ.
Конечно, я хотела бы тебя тут на подольше удержать, но правильнее будет, если ты у своих подольше поживёшь. Они же счастливы будут. А нам что, у нас вся жизнь впереди.

ДИМКА.
Да я сам понимаю. Эх, надо было мне сперва у них пожить, а потом уже сюда.

АЛЯ.
Почему?

ДИМКА.
Чтобы сладкое - напоследок.

Димка, перехватив Алину руку с мороженым, откусывает от него кусок.


Сцена 25. Натура. Дом.

Димка с Алей сидят на крыше дома, любуясь закатом.

АЛЯ.
Только ведь пять лет - это так ужасно долго ждать.

ДИМКА.
Можно ведь и не ждать. Я на следующий год поступлю в институт, а там уже как-нибудь уговорю родителей, и ты переедешь.

АЛЯ (печально).
А ты у меня спросил? Как я своих брошу?

ДИМКА.
А хочешь, я вообще в институт не пойду? Возьму, и приеду навсегда следующим летом?

АЛЯ.
А ты сможешь так?

ДИМКА.
Наверное, да. Если сильно попросишь.

Аля, вспыхнув от гнева, резко встаёт на ноги. Её брови нахмурены, глаза сужены в щёлки, а волосы треплет ветер.

АЛЯ.
Попрошу?!

Сцена 26. Интерьеры.

На экране монитора со звуком открывается окно скайпа, в нём - улыбающаяся Аля.

АЛЯ.
Привет. Ты куда пропал? Я соскучилась.

ДИМКА.
Да я два дня был на съёмках у отца. Во, гляди ссылку.

Снова, как и за год до этого, Аля и Димка болтают друг с другом через тысячи километров. Так же меняются их прически, одежда, время суток, только теперь они видят друг друга на мониторах, а их общение перемешивается вставками.

На съёмочной площадке Димкин отец что-то объясняет актёрам, потом отходит от них, взмахивает рукой, к актёрам подбегает помреж и щёлкает хлопушкой.

АЛЯ.
А по-настоящему я рисовать стала потому что учитель живописи классный. Я тебе его потом так покажу, а пока это гляди.

У доски одухотворённый интеллигент с пышной гривой седых волос возвышенно вещает что-то ученикам.

ДИМКА.
Я у себя порядок навёл, теперь могу показать.

Отворачивает камеру от себя, начиная показывать комнату.

ДИМКА.
Смотри, вот мой комп, я обычно по нему с тобой болтаю, а сейчас там монтажная программа висит. За столом уроки делаю. На шкафу модельки, я их раньше собирал. Это кровать, тут плакаты с фотками. Ладно, идём в коридор...

Дверь в конце коридора лязгает замком и начинает открываться.

ДИМКА.
Ой, предки вернулись.

Быстро заскакивает назад в комнату.

АЛЯ.
С днем рождения тебя. А подарок - летом. Глупо ведь по почте отправлять, да?

ДИМКА.
Слушай, а может быть, ты на следующий год сюда приедешь, в "Муху" попробуешь поступить?

АЛЯ.
У нас вчера премьера была. Я блистала. А директор школы сказал больше не играть, слишком пафосно.

На школьной сцене Аля в образе Жанны Дарк, с мечом в простёртой руке, в окружении рыцарей в картонных доспехах, читает пылкий монолог.

ДИМКА.
Я доделал клип, помнишь, говорил? Вот, смотри. Только знаешь, ребята недавно совсем играют. Да и я ещё тоже пока...

Забавный и немного безумный кусочек весёлого клипа группы школьников.

АЛЯ.
Да нет, не волнуйся, у нас всё в порядке. Это в Киеве только такое, а тут тихо.

Нарезка из реальной хроники майдана (коктейли молотова, драки, выстрелы, баррикады, правосеки, титушки, убитые и раненые) сопровождает весь дальнейшин Димкин монолог.

ДИМКА.
Конечно, верю тебе. А телевизор я вообще не смотрю, только инет. Знаешь, что я придумал? На 23 февраля приехать деда поздравить. Смотри, 21 я с уроков сваливаю на самолёт, вечером через Анапу уже в Тамани, ночью у тебя, через день к своим старикам, а к понедельнику я уже в Питере. Как тебе?

АЛЯ (восхищённо).
Димка, ты сумасшедший!

Сцена 27. Натура. Пирс.

ДАВИД.
Димка, ты сумасшедший!

Дует пронизывающий ветер, холодные волны бьются о пирс, у которого стоят Давид и зябнущий Димка.

ДАВИД.
Ты видишь, какой ветер? Волну видишь? Кто тебе в такую погоду через пролив пойдёт?

ДИМКА (кашляя).
А Макарыч?

ДАВИД.
Болеет Макарыч. Да ты и сам-то еле на ногах стоишь. Точно, сумасшедший!

Сцена 28. Интерьер. Дом.

В комнате на кровати сидит Димка с закутанным горлом и ноутбуком в руках. На календаре за его спиной - 23 февраля.

АЛЯ (с экрана).
Как же ты так?

ДИМКА (мрачно).
Не знаю. В самолёте у окна сидел. Но ничего, мне больничный до первого марта выписали. Я поправлюсь, и хотя бы на день постараюсь приехать. Ладно, потом позвоню.

В комнату входит бабушка, неся кружку горячего чая и блюдце с пирожками. Понимающе глянув на ноутбук в Димкиных руках она вздыхает.

БАБУШКА.
Ну как она?

ДИМКА.
Ждёт.

Сцена 29. Интерьер. Дом.

Аля сидит за уроками перед тёмным экраном монитора. В комнату входит её дед.

ДЕД
Ну как он.

АЛЯ.
Болеет.

Небо за окном озаряется вспышкой молнии. Гремит гром. На настенном календаре - 26 февраля.

Сцена 30. Натура.

Над городом в ночной тьме бушует буря. Ломает ветви деревьев, треплет полотнища рекламных баннеров, плакатов и флагов, вырывает зонты у одиноких прохожих, с размаху кидает волны о набережную, заливает город потоками дождя. Дом, в котором живёт Аля стоит на самом краю ослепляемого блеском молний города.

Сцена 31. Интерьер. Дом.

Разворачивается окошко скайпа, в нём - бледный встревоженный Димка.

ДИМКА.
Ну как там у вас?

АЛЯ.
У нас тут просто ужас!

ДИМКА.
Ну вот, я так и знал! Ты, главное, не волнуйся.

АЛЯ.
Да я и не думала волноваться.

ДИМКА.
Я словно знал, что до вас доберётся!

АЛЯ.
Ты про что?

ДИМКА.
Да про это же!

Димка поворачивает ноутбук к телевизору. На его экране - кадры из дневных побоищ в Симферополе и Севастополе.

АЛЯ.
Нет, нет, не волнуйся у нас пока всё...


Сцена 32. Натура. Спецэффекты.

Молния ударяет в большое дерево на краю города. Дерево падает на линию электропередач, в снопах искр разрывая провода.



Сцена 33. Интерьер. Дом.

Экран скайпа сворачивается. Побледневший Димка быстро набирает вызов, потом достает телефон, и набирает номер на нём. Уже выскочив из постели и одеваясь, слышит, что абонент недоступен. Потом, оторвав листок календаря с цифрой 26, пишет на нём короткую записку, и открыв окно, прыгает в бушующую ночь.


Сцена 34. Натура. Дом Давида.

Под проливным дождём на ветру Димка стучит в окошко. В окошке зажигается свет и появляется встревоженный Давид.


Сцена 35. Натура. Дом Макарыча.

Теперь уже Димка вместе с Давидом стучат в окошко. Точно так же загорается свет и появляется зевающий Макарыч.


Сцена 35. Натура. Пирс.

Три фигуры в раздуваемых ветром зюйдвестках запрыгивают на баркас. Стучит заводящийся мотор. Баркас, отдаёт швартовы и отчаливает в темноту, пронизывая её слабым лучиком своего прожектора.


Сцена 36. Натура. Степь.

Такие же лучи пронзают ночную степь, только принадлежат они тяжёлым армейским "Уралам", катящимся друг за другом колонной.
Брезент кузовов намок и потемнел, колеса оставляют на мокрой земле рубчатый след.


Сцена 37. Натура. Керченский пролив.

Пенящийся след тянется за баркасом, решительно идущим сквозь тьму, разрезая волны. В рубке Димка с Давидом стоят позади Макарыча, который с пеньковой трубкой в зубах крепко сжимает штурвал. Их лица слабо освещает лампочка нактоуза.


Сцена 38. Натура. Степь.

Лица водителей и офицеров в кабинах машин тоже освещены лишь слабыми огоньками приборных панелей. В кузовах суровые и решительные бойцы. Отблески молний играют на матово-чёрных стволах АКМ.

Сцена 39. Натура. Керченский пролив.

Такие же отблески молний сверкают на стёклах рубки баркаса, заливаемых потоками дождя. Обходя торчащие из воды камни, баркас, борясь со стихией, из последних сил идёт на огонь маяка, горящий впереди.

Сцена 40. Натура. Степь Блокпост.

Посреди ночной завешенной дождём степи горят огни блокпоста у дороги. Последний грузовик притормаживает, и из его кузова быстро сыплются бойцы, разбегаясь по периметру и занимая блокпост. Остальная колонна продолжает идти вперёд.

Сцена 41. Натура. Керченский пролив.

Баркас продолжает неудержимо идти вперёд. Волны теперь только подгоняют его,неся всё ближе к берегу. Становится очевидно, что катастрофа неминуема. Димка и Давид вцепляются в плечи Макарыча. Макарыч открывает рот, что-то крича. Что-то беззвучно кричит и Давид. Только Димка твёрд и спокоен. На его губах играет ясная и светлая улыбка, а в его глазах возникает разгневанная Аля, стоящая на ветру на крыше.

АЛЯ.
Попрошу?! Я никогда в жизни никого ни о чём не просила, и никогда не стану, понял?!

Страшной силы удар, треск, и полная темнота и тишина.


Сцена 42. Натура. Побережье.

АЛЯ.
Димка! Я прошу тебя, не умирай! Очнись, Димка, ну очнись же пожалуйста!

Веки Димки вздрагивают, запёкшиеся губы трогает еле заметная улыбка, и он с трудом открывает глаза.

ДИМКА.
Ты всё-таки меня попросила!

На его лицо капают Алины слёзы.
Из круга оцепления, возле которого сгрудились местные любопытные, выезжает машина "скорой помощи". Две женщины, глядя ей вслед, продолжают беседовать. Стоящий рядом вежливый парень в камуфляже посматривает на них добродушно и немного насешливо.

1 ЖЕНЩИНА.
Да чего тут говорить, одно слово - дурак!

2 ЖЕНЩИНА.
Да что ж сразу дурак-то? Просто волновался о ней сильно.

ПАРЕНЬ (улыбаясь).
А чего волноваться-то? У нас всё под контролем.

Сцена 43. Натура. Степь. Машина.

Старенький "пассат" бодро мчится по степной дороге. За рулём - Алин отец, на залнем сидении мрачные и встревоженные Димкины родители

АЛИН ОТЕЦ.
Я же знал, что прилетите, потому и встретил.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Машина у вас посвежее.

АЛИН ОТЕЦ.
Уже год почти.

ДИМКИНА МАМА (со слезами).
Всё-таки ума не приложу...

ДИМКИН ОТЕЦ.
Ну успокойся, успокойся. Сказали же, всё в порядке.

АЛИН ОТЕЦ.
Он вообще у вас молодцом. Вчера уже на ноги вставал. (Помолчав). А она от него вторые сутки не отходит.

ДИМКИН ОТЕЦ (мрачно усмехаясь).
Так что ж, свадьбу будем готовить?

АЛИН ОТЕЦ.
Дело хорошее. Только мне некогда сейчас будет. Представляете, вчера позвали с нашим старым проектом. Не гидроузел, конечно, но мост через пролив точно будем строить. Здорово, правда?

ДИМКИН ОТЕЦ.
Не знаю, наверное. Я в принципе против подобного рода патриотических позывов. Но когда твой собственный сын вдруг берёт и поступает вот так вот совершенно.

ДИМКИНА МАМА.
Безумно.

ДИМКИН ОТЕЦ.
Да, наверное. Но это - прекрасное безумие. Разве не в таком мире мы хотели жить в детстве? В мире, где влюбляются с первого взгляда, где готовы идти на смерть ради своей любви! В мире, где, чёрт возьми, люди могут построить мост через море! Так почему же мы, сталкиваясь с этим воочию, воротим нос и ищем подвоха? Может быть, дело в нас самих? А если так, то, может быть, мы ещё можем что-то исправить, стать хоть чуточку лучше, чище, и светлей? Может быть, ещё не поздно?

Сцена 44. Интерьер. Больница.

В палате стоит четыре койки. На трёх койках лежат Димка, Давид и Макарыч. На четвёртой в углу человек в гипсе с головы до ног.

МАКАРЫЧ.
И, главное, как нас на берег понесло, у меня сразу словно дверца внутри...

ЧЕЛОВЕК В ГИПСЕ.
Слышь друг, ты уже в десятый раз мне рассказываешь.

МАКАРЫЧ.
А, ну-ну, извини.

Макарыч переводит глаза на Алю, сидящую у Димкиной койки.

АЛЯ (опередив его).
И мне тоже!

МАКАРЫЧ (поникая).
А, ну-ну.

Дверь распахивается, и в палату вбегает отец Давида.

ОТЕЦ ДАВИДА.
Давид!

Он бросается к Давиду на койку и ощупывает его.

ОТЕЦ ДАВИДА.
Ты цел? Цел! Что ж ты делаешь, сын? Я волнуюсь, мама волнуется, бабушка с дедушкой волнуются, другие бабушка с дедушкой волнуются, тётя Тамара тоже волнуется! Как так можно, а? Хотя ты молодец! Другу помочь - главное дело! Я тобой горжусь! Но шкуру за баркас ещё спущу. Эх!

МАКАРЫЧ.
Зачем же шкуру-то?

Остолбенелый отец Давида, не в силах подобрать слов, только раскрывает рот и показывает пальцем на Макарыча.

МАКАРЫЧ (довольно).
Ага, заговорил! Представляешь, как только нас на берег понесло, у меня сразу словно дверца внутри...

ЧЕЛОВЕК В ГИПСЕ.
Да уберите его кто-нибудь отсюда!

МАКАРЫЧ (с досадой).
Да молчу, молчу. Пойдём, Ашот, в коридоре расскажу.

Дверь в палату открывается, и на пороге возникают Димкины родители. Аля оборачивается к ним и привстаёт. Они молча смотрят друг на друга, потом Алины губы вздрагивают.

АЛЯ.
Здравствуйте!

Димкина мама со слезами бросается к ней, и они обнимаются.


Сцена 45. Титры.

Несётся зовущая вперёд к невиданным далям и неведомым подвигам позитивная песня.
На фоне титров разворачивается картина стройки. Водители, крановщики, бульдозеристы, экскаваторщики, стропальщики, и другие рабочие работают каждый на своём месте не покладая рук. Среди них и Алин отец, с чертежами в руках что-то объясняющий группе инженеров. Роют песок в карьерах огромные эскаваторы. Летят по дорогам страны самосвалы с песком, щебнем, металлопрокатом. Льётся бетон в бочонки бетономешалок, а из них в опалубку. Сгребают землю бульдозеры. Огромные землечерпалки углубляют фарватер, баржи насосами намывают песок. Скоро, уже совсем скоро вырастет новый мост, соединяя навек теперь неразрывные частицы нашей Родины.

Кирилл Королёв.
Июль 2014.